"Рухнувшие надежды"

Глава 2.
«А стоит ли жить, вот так!?»
- Какой ужас…я ослепла… – подумала Катрин.
На самом деле она не ослепла. Единственное, что с ней произошло, это – перелом руки при падении со второго этажа. Когда торговый центр стал рушиться, пол под Катрин провалился и она ухитрилась успасть именно на руку. Да и как можно увидеть что-то в кромешной темноте. Она попыталась осмотреться, но безуспешно.
- Есть тут кто-нибудь?! – спросила у мрака Катрин.
Молчание длилось минуту. После этого, сухой мужской голос ответил: – Да я, вроде…
- Боже, как больно… – простонала Катрин. – Вы случайно не знаете, что произошло?!
- В здание что-то врезалось…самолет что ли. Я не совсем понял по крикам… – прошептал незнакомец. – А я ведь был с женой…Боже…она…она погибла! За что?! Почему?! За что мне все это?!
- Пожалуйста, не кричите! Мне и так плохо! – закричала в ответ Катрин.
Мужчина замолчал.
- Как Вас зовут? – спросила Катрин.
- Рик Гроссман, – ответил тот.
- Сегодня нам не повезло, Рик, – сказала она – Кстати, меня зовут Катрин!
- Ужасно приятно, – с сарказмом сказал Гроссман. – Но сейчас меня волнует больше не наша встреча, а кое-что другое…
- И что же? – заинтересованно спросила Катрин.
- На сколько минут нам хватит воздуха, – мрачно сказал Рик.
Молчание начало свое шествие между двумя людьми.
- Не думаю, что нас успеют вытащить из-под обломков – начала Катрин. – Может сами попробуем окопаться?!
- У меня где-то были спички, – внезапно сказал Рик.
И действительно, он вытащил из кармана коробок спичек и зажег одну. Освещение упало на лицо Катрин и он увидел перед собой лицо красивой молодой женщины, которая несомненно выглядела уставшей, но не утратила своей врожденной красоты. Катрин же, в свою очередь, узрела Рика Гроссмана, человека невероятно крупного, но с маленьким худым лицом, которое постоянно дергалось и щюрилось в лучах света. Спичка кончилась и Рик зажег другую. Он внимательно осмотрел западню, в которой они находились. Это было так: три плиты упали друг на друга, переломились и образовали собой «домик», под которым вот уже десять минут существовали Рик с Катрин.
- Лучше не тревожить плиты, – сказал Рик.
- Да уж, понятное дело, – отозвалась Катрин.
- Я…я вспоминаю лицо жены, когда…раздался взрыв, – вдруг заплакал Рик. – Я не могу погибнуть вот так…это несправедливо…боже, несправедливо!
- Замолчи! Ты паникуешь как мальчишка! Тебе не одному здесь плохо! – закричала Катрин. – Давай успокоимся и будем ждать помощи. Я уверена, что власти уже послали тысячу, если не больше, спасателей, которые сейчас разгребают обломки…
При слове «обломки»люди вздрогнули и замолчали. Катрин почувствовала, что ей становится труднее дышать. Она захотела сделать последние минуты своей и Рика жизни более…интересными, что ли. Ей, в принципе, это почти удалось.
- А давай поиграем, – воскликнула Катрин.
- Во что? – мрачно спросил Рик.
- Есть такая старая детская игра в «животных». Я называю зверя, а ты после этого тоже называешь зверя, причем надо, чтобы его первая буква была той же, что и последняя в моем слове, – путанно стала объяснять Катрин.
- Ты хоть сама поняла, что сказала?! – зло отозвался Рик Гроссман. – Ну, давай попробуем…Начинай…
Это последнее слово подействовало на Катрин самым магическим образом.
- Акула! – завопила с радостью она, забыв в каком положении находится.
Ответ был молниеносен.
- Крот, – твердо сказал Рик.
- Почему крот? – нерешительно спросила Катрин.
- Потому что он может жить под землей, – объяснил Рик. – Нам такая способность не помешала бы.
- Но ты не понял! Твое животное должно начинаться на «а»! – воскликнула Катрин.
- Ок, – сказал Гроссман. – В таком случае…Альбатрос…
- М…сом, – с немного угасшим настроением ответила Катрин.
Рик вначале замолчал, а потом вскочил и стал кричать:
- Так нельзя! Нельзя рыб называть!
- Я же называла акулу! Акула – тоже рыба, – раздраженно сказала Катрин.
- Акула вообще не рыба! Её с натяжкой можно причислить к животным! Мы договаривались называть только животных, черт побери! – кричал Рик.
- Не ори! Я не отступлюсь! Можно рыб! Ты эту игру не знаешь! Раз сказала «сом», значит «сом»! – раскалялась Катрин.
Они сидели, оба облокотившись спиной на, едва стоящие, плиты. «Сом!», «Нет!», «Да!», «Можно!», «Нельзя!». Крики раздавались из уст людей, уже давно для себя понявших, что их жизнь подходит к концу. Оба знали, что проживут еще максимум десять минут. Нервы были на пределе. Когда оба поняли, что громких криков для доказания правоты недостаточно, они стали легонько постукивать ладонью по плите. И эти легонькие похлопывания постепенно переросли в мощные удары. Оба знали, что плиты плохо стоят…Раздался долгий протяжный треск и спорщики замолчали. Как только Катрин захотела сказать «Извини Рик! Я была не права! Ты меня простишь?!», а Рик захотел сказать «Извини Катрин! Я был не прав! Ты меня простишь?!», треск повторился. Катрин испугалась. Она посмотрела вверх и увидела, как по верхней плите слева-направо тянется трещина, широкая трещина. Она неумолимо приближалась к концу плиты и люди не могли оторвать от нее взгляда. Катрин взглянула на Рика. Рик взглянул на Катрин. Трещина достигла финиша. Плита с треском обвалилась.

Прошло десять минут. Чьи-то ловкие руки в оранжевых перчатках деловито вытаскивали камень за камнем. Внезапно человек замер.
- Джон! Иди скорей сюда! – закричал он.
Джон подошел.
- Смотри, еще двое, – сказал Человек в оранжевых перчатках.
Джон наклонился и потрогал тела.
- Они еще теплые, – сказал он. – Надеюсь еще не слишком поздно. Срочно, в госпиталь их! Срочно! Срочно! Помоги мне!
- Да нет…Сам посмотри! Уже еще как поздно! – отозвался Человек в оранжевых перчатках. – У одного лицо раздавленно, посмотри сам! А вот у нее ног нет, да и не дышит вовсе…
Раздался звук удара. Человек упал на обломки. Джон потирал ушибленный кулак.
- Какой же ты пессимист, Кай! – воскликнул он. – В госпиталь, я сказал! Они будут живы любой ценой!