Сажусь в 16-ю машрутку, в городе, со звучным названием Шахты и мчусь в ней по улицам этого самого города. Вскоре город кончается и начинают мелькать небольшие домики, потом деревья, а после выезжаем на пыльную длинную дорогу. По бокам от этой дороги уже нет деревьев, зато есть фабрики, заводы и какие-то непонятные здания, то ли столовые, то ли ПТУ, а может и то и другое. Тут же, по левую сторону я вижу заброшенные огороды и, О Боже, бьющий из под земли фонтан воды. Он, красиво и мощно, вздымается вверх белым потоком и шуршит так, что становится отчетливо слышно в самой маршрутке. «Мама, смотри какой красивый водопад!» – кричит радостно ребенок, сидящий на коленях у своей мамы. Мы проезжаем немного дальше и вдруг перед глазами выплывает самое настоящее озеро. Озеро прекрасного оттенка синего цвета, с мелкой рябью на поверхности. А слева от озера бьётся в истерике фонтан воды. Взором я отыскиваю край озера и сосредоточенно, при том, что маршрутка не замедляется, всматриваюсь в него. И у меня возникает стойкое ощущение, что уровень озера на глазах понижается. Мне становится не по себе. Хочется закричать: «Люди, Вы что, не видите?! Озеро сейчас всё выбежит!». Но тут же осознаю абсурдность данного утверждения. Однако, картина всё же именно такая: голубое озеро, с мелкой рябью, а слева от него бьющий фонтан воды – словно в озере проделали отверстие и оно потихоньку вбок вытекает и скоро совсем вытечет и можно будет ходить по мокрому днищу и собирать рыбу, в специальные пластиковые пакеты и не очень специальные картонные коробки.
Где-то далеко, за озером, находится знаменитая Шахтинская лесополоса (ну или просто лес, я так и не научился различать их в полной мере). Знаменита она тем, что каждый год гимназия (впрочем, не только она), в которой я учился, классами выдвигается в поход к этой лесополосе, фактически до озера. Т.е. это просходило так: определялся день (учебный!). Потому утром все в восхищении вставали и бежали в школу с такой радостью, с какой не бежали никогда. Очень скоро классы выстраивали в линейки и пешком маршировали из центра (где расположена гимназия) до района, под названием «Артем». Когда я шел в этой цепи из школьников, кем я себя только не воображал – и фашистом, и красноармейцем и просто солдатом. Когда мы проходили мимо сельского вида домиков, некоторые двоешники подбегали и звонили в дома.
А потом отбегали. Словно и не они это сделали вовсе. Люди, с выражением полнейшего удивления, выходили из своих домов и озирались по сторонам. Можно было и не озираться, а просто посмотреть впереди себя. А впереди шагали мы. Гордо. Нагло. Словно это и не поход был, а «День непослушания». Дойдя до леса мы скидывали рюкзаки в общую кучу, предварительно достав что-то из еды и сдав в общий продовольственный фонд. Классные руководители и девочки-зубрилы принимались расстилать покрывало, выкладывать еду и в целом обустраивать территорию вокруг своего конкретного класса. А мы… Мы конечно же сразу же тикАли в сторону озера и чем дальше мы отходили от общего скопления народа, тем свободнее мы себя ощущали и тем радостнее было на душе. Я, со своим первым в жизни другом, Мишкой, забрался далеко-далеко, по какой-то непонятной каменистой насыпи, прямо в гору. Дальше мы спустились и вышли к горному ручейку. То, как он выглядел… Уж, проплывающий по этому ручью, которого мы так и не смогли поймать. Это всё казалось таким нереальным, а теперь и подавно кажется, что этого всего не было, а я прочел о всём этом в какой-то детской книжке Драгунского, или Носова. Но нет, это всё было по настоящему. Потому мы вернулись к общему лесу и решили опять пройтись подальше, т.к. было с самого начала понятно, что в лесу со всеми скучно, и гораздо веселее вдвоем осваивать местность, словно какие-то первопроходцы (»замочившие» всех Майа). Мы ушли далеко. В другую сторону от ручья и леса. Мы шли, шли… И вдруг вышли на холм, под которым находился другой край озера. Под холмом был еще один выступ, на котором было много школьников. Они курили и пили водку, но мы-то не за этим пришли. Отойдя в сторону от холма мы удивленно обнаружили выходящего из-за кустов учителя физкультуры. Он улыбался и хитро смотрел на нас. После этого, из-за тех же кустов вылезло еще четыре учителя, две по русскому и литературе, один по математике, и одна по химии. Если до этого мы совершенно наивно полагали, что учитель физкультуры находился в кустах по естественной потребности, то теперь у нас появилась совсем другая теория. Впрочем, эта теория нисколько не перечеркнула естественность потребности всего произошедшего. А потом конечно же были развивающие околоспортивные конкурсы. Была беготня, игра в «квача», много чего было. А после мы собрались и пошли обратно. И на душе… На душе было мерзко. Даже очень мерзко. Не было ощущения, что вот хорошо провели день. Провели его насыщено и интересно. Было гадкое ощущение, что «вот этот день и кончился, а завтра опять придешь в школу и те учителя, которых ты вот-вот увидел с «человеческим лицом», поющими под гитару, и распивающими спиртное за кустами, станут снова смотреть на тебя тем обезличенным взглядом, холодно вызывать к доске, ставить свои субъективные оценки» ит.д. ит.п. Т.е. фактически это был единственный день в году, когда ты мог альтернативно взглянуть на свою школу, под особым мистическим углом. У меня в жизни было всего два таких похода, другие я пропускал по болезни, так уж получалось. И я никогда их не забуду – единственные два дня, когда я чувствовал что-то к школе, что-то теплое и непонятное – словно она в этот день становилась именно такой, какой и должна быть – чем-то душевным, а не карцером, в который принудительно сгоняют в кучу несчастных детей и лишают индивидуальности. И пока я вспоминал всё это, не заметил, как приехал на место. А когда поехал обратно, увидел тот же фонтан, бьющий из земли. Озеро было не пересохшее, а вполне такое же здоровое на вид, насколько может здорОво выглядеть озеро. Я отвернулся и стал смотреть в другую сторону…
Если Вам понравилась заметка, пожалуйста, прокомментируйте её:
Комментарии
Пока нет комментариев.
Прокомментировать